«Он же собирался на обед»: история Ар-Джея Митта и одна очень человеческая ошибка

Наверное, это самая сложная статья, которую я когда-либо писала.
И дело даже не в том, что тема тяжёлая. Скорее, в том, что я очень долго вообще не была уверена, хочу ли об этом говорить публично.
Когда появилась новость о смерти Ар-Джея Митта, сыгравшего Уолтера Уайта-младшего во «Все тяжкие», моей первой реакцией был просто шок.
Но потом я начала читать.
Он строил планы. Говорил о будущем. Рассуждал о том, каким хочет быть в 50–60 лет. Работал. Снимался. Встречался с друзьями. Брайан Крэнстон рассказывал, что они совсем недавно переписывались и собирались встретиться за обедом.
И вот тогда я поняла, о чём всё-таки хочу написать.


⚠️ Сразу предупрежу: статья сложная. В ней идёт речь о суицидальном поведении, суицидальных рисках и смерти в результате суицида. Я не описываю способы и не делаю из этой темы сенсацию, но сам материал может быть эмоционально тяжёлым. Если сейчас Вы понимаете, что эта тема для Вас слишком близко, возможно, статью лучше отложить.


Я долго сомневалась, стоит ли вообще её публиковать, потому что здесь очень легко сделать плохо. Поставить человеку диагноз задним числом. Решить, что «у него наверняка была депрессия». Начать искать одну красивую причину, которая наконец всё объяснит. Или, наоборот, романтизировать историю через привычное «самые весёлые люди страдают сильнее всех».
Я не хотела ни одного из этих вариантов.
Поэтому статья получилась совсем о другом.
Она о фразе, которую мы почему-то считаем почти доказательством:
«Но он же строил планы».
Я очень часто слышу её в true crime, в рассказах родственников, в обсуждении самоубийств: «Она не могла этого сделать, у неё через месяц был отпуск». «Он же собирался купить машину». «Она вчера смеялась». «У него дети». «Он договорился встретиться на следующей неделе».
И вот здесь психология оказывается гораздо сложнее нашей привычной картинки.
Человек может действительно хотеть увидеть себя через двадцать лет — и при этом переживать момент, в котором не понимает, как выдержать сегодняшний вечер.
Он может любить своих близких, иметь планы, отвечать на сообщения, работать, смеяться, ждать премьеру, обсуждать будущую поездку — и всё это не превращается автоматически в гарантию безопасности.
В статье я очень подробно разбираю, почему желание жить и суицидальные мысли иногда могут существовать одновременно, что такое суицидальная амбивалентность, почему улыбка не является диагностическим инструментом, почему наличие планов не исключает риск и почему мы так часто задним числом уверены, что «должны были заметить».
И отдельно мне было важно поговорить о том, чего я делать не буду: ставить Ар-Джею Митту депрессию только потому, что мы знаем, чем закончилась его жизнь. Я разбираю реальные известные факты его биографии, исследования, факторы риска и защитные факторы, но там, где данных нет, не дорисовываю их ради красивой истории.
Наверное, поэтому эта статья и далась мне так тяжело.
Потому что здесь невозможно закончить каким-нибудь аккуратным «берегите себя» и сделать вид, что тема закрыта.
Но у неё есть профилактический смысл.
Если после неё хотя бы один человек перестанет успокаивать себя мыслью: «Он улыбается, значит, всё хорошо», или вместо «Ты же ничего с собой не сделаешь?» однажды сможет спокойно спросить близкого: «Бывают ли у тебя мысли, что ты не хочешь жить?» — значит, писать её было не зря.
Статья уже вышла.
И, наверное, впервые я не буду писать: «Приятного чтения».
Просто прочитайте её тогда, когда у Вас есть на это ресурс. 💙